Положение на рынке

Средняя цена на нефть по сравнению с 1 сентября немного подросла. Тогда она держалась в районе $70, сейчас колеблется в интервале $72-80. Во всяком случае, никаких движений вниз не происходит.

Рентабельность внешней торговли

Положительное месячное сальдо внешней торговли падало в худшие моменты кризиса до уровня $5 млрд. Но с марта по сентябрь сальдо плавно росло, в сентябре остановилось на уровне $11,5 млрд. и с тех пор не двигается. В общем, при текущих ценах на сырье в страну будет притекать около $140 млрд. в год. Это только один из вариантов отображения платежного баланса, другие методы группировки и анализа дают другие показатели, но в главном все варианты сходятся – в 4 квартале мы уверенно держались в плюсе.

Дефицит бюджета

Итоговый дефицит бюджета за 2009 год составил 5.9%. Это очень плохой показатель, но он лучше, чем прогноз, который давал Минфин в августе. Тогда ожидали, что дефицит бюджета достигнет 9,4%. То есть ситуация выправляется, но по-прежнему остается критически плохой.

Резервы ЦБ

С сентября стабильно росли и поднялись с $400 до $440 млрд. Трудно сказать, насколько увеличились накопления, а какую долю вложили курсовые колебания, но тенденция, безусловно, хорошая.

Остатки на корр. счетах банков

Денег на счетах в банках оказалось немного больше, чем в докризисный период 2007 года. Но вообще-то, это слабый показатель, слишком много факторов на него действует. Надо бы его заменить чем-то другим. Не будем его комментировать.

Индекс РТС

С сентября его значение поднялось почти в 1,5 раза: с 1050 до 1500. Значит инвестиционные деньги в российские компании поступают и ожидания инвесторов от экономики становятся лучше.

Общий итог таков:

1. Все краткосрочные показатели экономики выглядят хорошо. В ближайшие 3-6 месяцев нет оснований для каких-либо обвалов в экономике.

2. В долгосрочном периоде страна имеет хорошие показатели платежеспособности, но работает с убытками. Это может привести к ухудшению ситуации на горизонте 1-2 года. Внутренние факторы, которые могли бы остановить этот процесс, не слишком сильны, поэтому главным фактором остается цена на нефть.

Сижу сегодня всё утро и изучаю как Минэкономики оценивает проекты и прогнозирует экономику. Смешные документы, вряд ли они ими пользуются.

На какие вопросы Вы найдете ответы в этой статье

• Как Генеральным Директорам использовать свой опыт работы с корпоративной отчетностью для анализа макроэкономики
• По каким критериям можно оценить рентабельность, ликвидность, финансовую устойчивость российской экономики и ее положение на глобальном рынке
• Каковы сегодня показатели отечественной экономики

К сожалению, текст статьи у них доступен только подписчикам. Надеюсь, скоро они дадут материал к нашему PR-менеджеру и тогда она появится на корпоративном сайте. Там, кстати, в статье, я попытался выделить набор показателей, которые позволили бы за 1-2 месяца до обвала прогнозировать его. Подождем ближайшего удобного случая и протестируем…

Пересказать всю схему работы будет трудно, очень уж интересный был доклад, не хочется портить его своим пересказом. Организаторы обещали выложить запись выступления на сайт конференции, скоро он, видимо, там появится: http://www.risk-manage.ru/conference/

Но вот один ключевой вопрос я для себя отметил. И он опять про защиту от кредиторов.

Компания, когда она находится под угрозой банкротства и под давлением кредиторов, не имеет право выводить активы. Нельзя продать недвижимость или запасы товара. Но никакое законодательство не определяет как актив, который запрещено выводить, такие вещи как персонал, договора аренды (не считая внесенной предоплаты), базы контактов, отстроенные бизнес-процессы и ноу-хау (кроме отдельных случаев зарегистрированных прав). То есть фактически, компания может оставить в старом юридическом лице только пустые запасы и немного оборудования, а все денежные потоки вывести в другое юридическое лицо. Что и сделала «Дикая орхидея». После этого стало ясно, что банкротить компанию бессмысленно, а надо договариваться о реструктуризации долга. Для них это было важно, так как наряду с крупными кредиторами у «Дикой орхидеи» были еще и мелкие, которые своим агрессивным поведением грозили сорвать реструктуризацию.

Как раз такую схему мы прописывали для одного из своих клиентов-партнеров пару дней назад (приходится иногда заниматься не своим делом), завтра как раз поеду обсуждать ее применение. Было очень интересно посмотреть на то, как это выглядит в готовом виде.

Итак, в октябре прошлого года Алпи Инвест допустил дефолт по облигациям и кредиторы подали в суд. Дальше события развивались следующим образом.

Во-первых, в суд кредиторы были вынуждены подавать в Красноярске. И немедленно столкнулись в тем, что судья арбитражного суда не знает принципов работы фондового рынка и испытывает сложности с пониманием дела. Урок для себя – выбор места арбитража за пределами Москвы может не только существенно усложнить обращение в суд, но и в принципе затруднить применение законодательства.
Далее в дело были пущены процедурные вопросы. Адвокаты от кредитора приехали в Красноярск, но на первом же заседании ответчик потребовал привлечения к рассмотрению третьих лиц. Отложили, привлекли, приехали еще раз. Ответчик потребовал привлечения судебных арбитражных заседателей. Долго их выбирал. Наконец, вроде, дошли до дела.

Далее ответчик подал встречный иск в арбитражный суд Москвы, требуя отменить какие-то доверенности и документы. И суд в Красноярске был остановлен до получения решения московского суда. К этому моменту дело тянулось почти год и вот к лету 2009 кредитор сломался и продал долги по дешевке.

Ну то есть в принципе, при минимально творческом подходе долги можно и не выплачивать.

Пунктирная линия – это необработанные данные, сплошная – чистая тенденция. Исходный файл, отслеживающий ликвидность можно взять по ссылке внизу:

Исходный файл

Итак, при цене на нефть $130 за баррель (ситуация прошлого лета) мы имеем следующий расклад:

Цена за тонну нефти = $130 * 7,35 = $956. Экспортная пошлина = $486 (устанавливается раз в месяц на основе цен предыдущего месяца). То есть рыночная стоимость нефти внутри страны = $470 за тонну или (по курсу на тот момент) около 12,20 руб. за кг. Это чуть менее 50% цены бензина на тот момент.

При снижении цены до $70 за баррель (ситуация этого лета) получим:

Цена за тонну нефти = $70 * 7,35 = $515. Экспортная пошлина = $239. Рыночная стоимость нефти внутри страны = $277 за тонну или (по курсу на конец лета) около 8,8 руб. за кг.

Таким образом, снижение стоимости 1 кг. сырой нефти составило 3,4 руб. Примерно на столько же снизилась и цена на бензин. За счет того, что доля стоимости сырой нефти в цене бензина составляет только 50%, а также за счет влияния экспортной пошлины и роста курса, «рычаг» падения цен на нефть оказался очень небольшим. Так что дешеветь бензину, увы, не с чего.

Но почему у нефтяников постоянно нет денег? Ведь это очень доходная отрасль. Если взять, например, ту же Газпром-Нефть, то у нее ROE составляет порядка 28%, то есть доходность капитала отличная. Казалось бы, что стоит такой компании привлечь внешние инвестиции? Ответ – в структуре пассивов нефтяных компаний.

Практически ни одна нефтяная компания мира не использует заемный капитал как источник финансирования своих проектов. Кредиты используются только для отдельных, незначительных целей и не превышают 10-15% пассивов компаний. Это объясняется двумя причинами:

• Цена на нефть за последние 30 лет колебалась с размахом в 6 раз! Компания, имеющая такие неустойчивые доходы, всегда предпочитает держать низкое значение финансового рычага.
• Нефтяные активы долгосрочные, 15-30 лет. Финансировать их надо бы кредитами аналогичной длительности. Но получать такие кредиты очень непросто. Финансировать же 10-летним кредитов 20-летний актив не очень хорошо с точки зрения финансового состояния компании.

Поэтому нефтяные компании располагают только собственным капиталом и даже при хороших финансовых показателях имеют проблемы с финансированием инвестиций.

Вообще-то на рынке есть еще сектор, который последние годы имел такую же рентабельность собственного капитала, как и нефтяные компании. Это строительство. Строители находились в таком же положении, как и нефтяники, но они активно пользовались кредитами. Ну и с одной стороны – мы видим результат. А с другой стороны – без кредитов большинства тех компаний, которые сейчас банкротятся, просто вообще не было бы. Поэтому не всё так однозначно, каждому сектору своё соотношение долга и собственного капитала.

P.S. А еще нефтяники любят жаловаться на наше государство по поводу налогов. Дескать, всё забирает с помощью НДПИ и прочего. Сравнил их с крупнейшими мировыми компаниями, получилось, что итоговая налоговая нагрузка примерно одинаковая и составляет 15-25% от оборота (в список налогов не включен НДС). Довольно скромная нагрузка, между прочим. У нашей компании такая же, хотя мы и не используем российские природные ресурсы.

Сейчас позади уже почти четыре месяца стабильного экономического роста. Речь, конечно, только о макроэкономических показателях, с промышленным производством пока полная беда и пока не ясно что произойдет раньше – макроэкономика вытянет промышленность или промышленность утянет на дно макроэкономику.

На этом новом сайте я буду вести регулярную колонку. Сейчас пока вживаюсь в не совсем привычный формат, вот первая запись: Мегапроекты: эффективность и убыточность

В действительности, картина выглядит совершенно иначе. На международных рынках объем слияний и поглощений за 2008 год оказался на 29% ниже, чем за 2007. Не трудно догадаться, что если взять только второе полугодие, то падение будет раза в два. В России тоже что-то не слышно о безумной волне слияний. Причины, как мне кажется, две.

Во-первых, поглощение привлекательно, когда успешная компания легко может привлечь деньги, спрос на инфраструктуру растет быстрее, чем ее можно создавать, а рост масштаба бизнеса точно означает, что компания становится еще успешнее. Но так бывает на растущих рынках. А на падающих и стагнирующих рынках это совсем не очевидно.

Во-вторых, укрупнение бизнеса путем слияния означает появление в нем новых партнеров (если только компания не выкуплена на 100%). Это несколько усложняет внутренние взаимоотношения. А как показывает практика, в условиях кризиса учредители в малом и среднем бизнесе больше склонны бороться за выживание по одиночке (вот, например). Участились внутрикорпоративные конфликты, которые приводят к расколу компаний.

Так что скорее, мы будем наблюдать в течение второй половины 2009 года такие процессы:

• число сделок по слиянию и поглощению будет ниже чем в 2007-08 годах, не только по суммам, но и по количеству;
• укрупнение бизнеса будет строиться не на поглощении целой компании, а на выкупе отдельных ресурсов этих компаний;
• в малом и среднем бизнесе скорее всего станет заметным некоторое разукрупнение (но число игроков на рынке вряд ли увеличится, т.к. часть компаний разорится).

Вот посмотрим теперь, насколько сбудется такой прогноз. Надо, кстати, отдать должное нашему коммерческому отделу – они еще в октябре прошлого года строили нашу стратегию на 2009 год именно из такого сценария, я тогда относился к нему с некоторым недоверием.

Страничка с завершенным списком: http://d-ria.com/blog/sites/macro

Вообще, с точки зрения экономики, ситуация в Латвии ужасная. В этом году падение ВВП ожидается -12%, страна живет на дотации Евросоюза. И надо заметить, что такая картина там наблюдалась уже с начала 2008 года. Но качество жизни в стране остается высоким. Вообще, стоило бы, наверное, немного рассказать об особенностях ведения бизнеса в Латвии. Напишу в ближайшее время.

http://www.bloomberg.com/apps/news?pid=20601087&sid=ahiVT6vmGNEA&refer=home

А суть вопроса в следующем. В процессе падения рынка обнаружился ряд компаний, у которых сумма денег на счете больше, чем суммарная стоимость всех акций и обязательств. То есть, теоретически, можно купить все акции такой компании, потом погасить все долги, забрать деньги со счета и ликвидировать ее, бросив всё имущество. И получится прибыль!
Выглядит загадочно. Объясняется, скорее всего, погрешностями в оценке отчетности – например, сумма на счете и стоимость могут относиться к разным периодам, могут быть потеряны какие-то специфические обязательства. Тем более, что практически все компании в этом списке – банки, у которых был довольно нескучный период и свободные деньги которых завязаны на множество сложных процессов. Ну банки ладно. Но вот появление там ОГК-4… Я очень хорошо знаю эту компанию изнутри, мы делали для них пару лет назад среднесрочное планирование. Это сеть групных ГРЭС, куча материальных активов и рынок, стабильность которого несравнимо выше, чем у банковского. Как такое может быть?

Объясняется всё просто. 90% того, что Блумберг называет в своем списке «cash», и что в полном виде называется «cash and marketable securities», для ОГК-4 относится как раз к рыночным ценным бумагам. А эти самые рыночные ценные бумаги – акции отдельных ГРЭС. Которые, естественно, стремительно дешевели вместе со всем рынком, но переоценивались на балансе ОГК-4 с отставанием. Что вызвало погрешность в отражении активов компании на сумму в несколько сот миллионов долларов. Никаких чудес, но очень интересный урок того, насколько сильно можно ошибаться, опираясь на финансовую отчетность, даже тогда, когда она составлена по МСФО. Разумеется, теоретически, ОГК-4 не должна была указывать эти акции как рыночные ценные бумаги, но тут уже требуется более детальный анализ, данные для него есть только в годовом отчете, а он пока за 2008 год не готов.